Повторный запуск БАК был запланирован на сентябрь 2009 года, однако к установленному сроку ученые не успели до конца восстановить прибор и перенесли его на ноябрь.

Специалисты CERN завершили охлаждение всех восьми секторов Большого адронного колайдера до рабочей температуры – 1,9 Кельвина (271 градус по Цельсию ниже нуля).

Потом на магниты подадут напряжение, начнутся проверки систем колайдера, в частности, системы впрыскивания протонов в кольцо ускорителя.

Колайдер, новый запуск которого после аварии осенью прошлого года запланирован на ноябрь, создавали в CERN при участии физиков из многих стран. В его 27-километровом кольце будут сталкиваться пучки протонов, разогнанные до почти световой скорости.

Их энергия настолько высока, что необходимо использовать сверхпроводные магниты, чтобы удержать частицы в кольце. Процесс охлаждения секторов колайдера, в которых находятся более 1,7 тысяч магнитов, занял около месяца.

“Как только сектор достигает рабочей температуры, на магниты подается напряжение. Три сектора в настоящий момент проходят проверку при токе 2 килоампер в главных кругах, а три – при низшем токе. В течение будущих нескольких недель, группа подготовки аппаратуры будет постепенно увеличивать силу тока во всех секторах, пока они не достигнут 4 килоампер и в конце концов 6 килоампер “, – говорится в сообщении на сайте официального издания Бюллетеня CERN.

“Такая сила тока необходима, чтобы правильно контролировать пучки частиц, которые путешествуют в ускорителе при номинальной энергии 3,5 тераелектронвольт”, – объясняют ученые.

Кроме того, ученые будут проверять электрическое сопротивление контактов, которые соединяют магниты. В прошлом году высокое сопротивление одного из таких контактов, который оказался дефектным, привел к аварии, последствия которой пришлось ликвидировать 13 месяцев.

В частности, для того, чтобы избежать повторения инцидента, на колайдере была установлена специальная система контроля, которая следит за состоянием электрических параметров.

“На следующей неделе начнутся первые проверки систем впрыскивания протонов”, – отметил официальный представитель CERN Джеймс Гиллес.

Самый дорогой физический прибор и крупнейший ускоритель элементарных частиц в мировой истории впервые был запущен в сентябре 2008 года. Однако через несколько дней после запуска он был остановлен из-за аварии.

Ранее ЦЕРН принял решение, что новый запуск коллайдера состоится в ноябре, но лишь на половине проектной энергии – 3,5 тераэлектронвольт на пучок вместо 7 тераэлектронвольт, что дает энергию столкновений лишь 7 ТэВ, а не проектные 14 ТэВ.

Счетчик на сайте переведен на 15 ноября

Однако физики отмечают, что и на этой энергии цель создания коллайдера - выявление бозона Хиггса, частицы, которая отвечает за массу всех других элементарных частиц, – может быть достигнута.

Запись эфира Эхо Москвы от 10.09.2008

Гость:  Виктор Саврин, заместитель директора НИИ ядерной физики МГУ
Ведущие: Владимир Варфоломеев , Марина Королева
Передача: Разворот

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Около пяти часов назад на территории Швейцарии, а, точнее, под ее территорией, говорят, где-то на глубине ста с лишним метров начался эксперимент, в ожидании которого замерло все человечество.

М. КОРОЛЕВА: Кстати, согласись, очень редко, когда о научных исследованиях, вообще о каком-то научном явлении так много говорят. Это, пожалуй, на моей памяти первый такой случай, но только с космосом, наверное, можно сравнить, с какими-нибудь космическими исследованиями.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У нас в гостях сейчас Виктор Саврин, заместитель директора НИИ ядерной физики МГУ. Виктор Иванович, здравствуйте.

М. КОРОЛЕВА: Здравствуйте.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, у вас такой интерес публики, публики, в смысле физики, естественно, непросвещенной, он радует или только забот прибавляет?

В. САВРИН: Вы знаете, в начале, когда появились такие высказывания, даже судебные иски, это как-то беспокоило нас, обеспокоило физиков ЦЕРНа, даже оттуда приходили письма, которые говорили, что будем делать, как с этим бороться. Но потом через какое-то время я и другие, мы поняли, что этот, так скажем, черный пиар о черных дырах имеет позитивную сторону, потому что теперь все население всей планеты знает о том, что коллайдер есть, что он запущен и что это за установка, по крайней мере, в общих чертах, потому что если бы этой шумихи не было, вряд ли люди заметили запуск какого-то еще коллайдера.

М. КОРОЛЕВА: Кстати, Виктор Иванович, а ведь у нас в Советском Союзе, как в новейшей России, не знаю, но обычно все, что было связано с ядерными исследованиями, было как-то очень сильно засекречено. А здесь нет, действительно, доступ самой широкой публики.

В. САВРИН: Совершенно верно, это связано с тем, что ЦЕРН, европейская организация ядерных исследований, была создана в 54 году именно в противовес тому атомному проекту, который развивался и у нас в стране, и в США, тогда прошли испытания водородных бомб. А ученые поставили себе целью создать такую организацию, которая была бы абсолютно открыта и занималась только фундаментальными исследованиями строения вещества, строения и происхождения вселенной. Отсюда пошло то, что все открыто. В отличие, скажем, от запуска спутников или тем более выхода космонавтов на орбиту, здесь все открыто, все заранее известно, все освещается, на самом деле. А там мы узнавали о запуске, скажем, космонавта уже после того, как он приземлился.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В отличие от Марины, я к физике вообще никакого отношения никогда не имел и не имею.

М. КОРОЛЕВА: Ты что имеешь в виду?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Твое темное физическое прошлое.

М. КОРОЛЕВА: Да, мы тут с Виктором Ивановичем как раз поговорили о том, что первая запись в моей трудовой книжке как раз, да, это как раз лаборант в НИИ ядерной физики, еще до поступления в университет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Так вот, в моем далеком от науки понимании ядерная физика – это, действительно, что, это бомбы, это добыча тепла, добыча энергии. Причем здесь этот коллайдер, причем здесь исследование вселенной, проецирование большого взрыва и т.д.?

В. САВРИН: Дело в том, что мы занимаемся и ЦЕРН тоже не ядерной физикой, хотя это входит в область ядерной физики, а физикой частиц, физикой элементарных частиц или по-другому называется физикой высоких энергий. Она изучает природу на субъядерном уровне, т.е. гораздо глубже, чем само ядро, потому что мы знаем, что ядра состоят из протонов и нейтронов. Далее, протоны и нейтроны состоят из кварков и глюонов, уже на этом уровне кварков и глюонов мы изучаем природу и строение вещества и силы, которые там действуют на коллайдерах такого типа.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но электроны, кварки – это я еще помню из курсов начальной школы.

М. КОРОЛЕВА: А что касается глюонов, красиво, но малопонятно.

В. САВРИН: Это вполне понятно, потому что если в протоне есть кварки, то они должны чем-то удерживаться и взаимодействовать между собой, это как раз глюоны, это слово происходит от слова «клей», они склеивают кварки в протоне.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Подождите, я сейчас ваш глубоко научный диспут двух физиков немножко буду прерывать простыми вопросами. Что такое Большой адронный коллайдер?

В. САВРИН: Большой адронный коллайдер – это ускоритель заряженных частиц.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Ускорителей много, они же у нас в стране есть, ускорители, в любой ядерной державе.

В. САВРИН: Безусловно, конечно, ускорителей много, уже много поколений ускорителей были в том же ЦЕРНе, скажем, и в России.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Тогда чем этот отличается от всех других?

В. САВРИН: Этот ускоритель, этот коллайдер отличается тем, что его энергии будет во много раз больше, чем энергии предыдущих коллайдеров. Это грандиозный успех.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Т.е. только мощностью?

В. САВРИН: Мощностью и еще есть такая характеристика – интенсивность или светимость, по-другому говоря, это тоже важная характеристика, она будет очень высокой в этом коллайдере.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Для чего этот тоннель прорыли под окрестностями Женевы?

В. САВРИН: Его прорыли для того, чтобы в нем разместить коллайдер. Причем в нем это будет уже Большой адронный коллайдер, будет вторым коллайдером. До этого в этом же тоннеле работал коллайдер, который назывался Большим электрон-позитронным коллайдером LEP, он 15 лет проработал, закончил и решил свои задачи, после этого начали строить новый коллайдер.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Чем, исходя из поставленных задач, этот коллайдер отличается от предшественников?

В. САВРИН: Отличается очень существенно, скажем, от предыдущего в том же тоннеле коллайдера.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Дело не только ведь в мощности, мощность – это инструмент, как я понимаю, в данном случае.

В. САВРИН: В какой-то степени, да, чем больше энергия, тем глубже мы проникаем в материю и можем изучать более малые расстояния, скажем, в строении материи, так вот, предыдущий коллайдер, он был электрон-позитронный, там сталкивались два пучка, один из которых электроны, другой – позитроны. Задачи там несколько другие, и он существенно, эти задачи существенно отличаются от тех, которые будут изучаться на новом коллайдере. В Большом адронном коллайдере сталкиваются два пучка протонов, в этом большая разница, протоны – это протяженные объекты, при их столкновении рождается много всего. Трудно выделить оттуда, что нам полезно, что не полезно, что дает полезную информацию и что нет. В электрон-позитронных, поскольку электрон-позитронные точечные, как мы говорим, частицы, без структурные, у них нет структуры, эксперимент более чистый получается. Это с одной стороны. С другой стороны, разница в энергии, тот коллайдер, электрон-позитронный, там энергия была всего 100 тэв, это в 70 раз меньше, каждого пучка меньше, чем будет на Большом адронном коллайдере.

М. КОРОЛЕВА: Кстати, Виктор Иванович, нас здесь многие спрашивают про слово «адронный», расшифруйте это слово, что это, откуда оно?

В. САВРИН: Слово греческого происхождения, оно означает по смыслу, это не буквальный перевод, а «сильный», «твердый». Название это было присвоено некому семейству частиц, куда входят протоны, в частности, нейтроны известные, а также очень много других частиц, которые, как мы говорим, сильно взаимодействуют друг с другом, т.е. это ядерное взаимодействие. Это взаимодействия, с помощью которых нейтроны и протоны взаимодействуют внутри ядра. Поэтому сильное взаимодействие, отсюда и название адронный.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я напомню, что у нас в гостях сегодня Виктор Саврин, замдиректора НИИ ядерной физики МГУ. Тема, я понимаю, важнейшая научная, но есть и общественный аспект, тревоги, ожидание неизвестно чего, конца света, что появится под Швейцарии, родится в результате черная дыра, которая, в итоге, всю нашу планету засосет.

М. КОРОЛЕВА: Или какие-то ее части, по меньшей мере, Европу.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: С одной стороны, нас здесь просят, присылают смс-ки, +7 985 970 4545, не обсуждать эту чепуху с концом света. Но, с другой, например, пишут нам – первый раз коллайдер запустили или пробовали запускать, 7 августа, а на следующий день началась война с Грузией. Что будет теперь? Вообще, насколько эти все опасения хоть какую-то основу под собой имеют?

В. САВРИН: Я должен сказать, что никакой основы не имеют.

М. КОРОЛЕВА: Т.е. это ерунда, что ли?

В. САВРИН: Все это мистика. Более-менее понятно, откуда она происходит. Если не говорить, может быть, о специальных акциях, которые могут быть направлены на распространение таких вещей, то происходит это того, что, естественно, население и народ в основе своей, не считая физиков, не чувствуют разницы между макромиром и микромиром. Это совершенно разные вещи, хотя в результате они взаимосвязаны. Но масштабы временные, пространственные, энергетические абсолютно разные, это в миллиарды, миллиарды раз различаются между собой. И когда люди услышали, что на коллайдере будут искать миничерные дыры, в их сознании это название тут же связалось с черными дырами, которые существуют во вселенной, даже в нашей галактике. Но это масштабы совершенно другие и совсем другие механизмы, которые им управляют.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Т.е., в данном случае, только маленькая черная дырочка, что ли?

В. САВРИН: Маленькая черная дырочка, которая живет миллиардные доли секунды или даже меньше. Т.е. она тут же испаряется. Но пока это не факт, что они вообще там будут. Пока это лишь решение неких уравнений, которые были решены математиками и физиками-теоретиками, мы знаем, что многие решения, их может быть тысячи, одних и тех же уравнений, никакого отношения к природе не имеют.

М. КОРОЛЕВА: С другой стороны, Виктор Иванович, вы сами сказали, что при столкновении этих пучков протонов образуется много всего, еще до конца неизвестно, что именно. Насколько предсказуемы результаты этого эксперимента?

В. САВРИН: Я думаю, что они вполне предсказуемы по той причине, что космические лучи, которые бомбардируют нашу Землю и атмосферу, имеют гораздо больше энергии, чем на Большом адронном коллайдере. При этом Земля облучается этими космическими лучами несколько миллиардов лет. Если бы какие-то объекты опасные существовали, как черные дыры, то мы бы давно это почувствовали. Кто-то подсчитал, буквально на днях в преддверии всех этих событий, что, на самом деле, Земля испытала на себе сотни миллионов экспериментов, которые будут проводиться на Большом адронном коллайдере. Т.е. уже на Земле эти эксперименты проведены в таком объеме, ничего не было замечено, я уж не говорю о глобальных катастрофах, но и, в принципе, пока ничего не наблюдалось.

М. КОРОЛЕВА: Вы ведь там были в Швейцарии не раз?

В. САВРИН: Я довольно часто там бываю.

М. КОРОЛЕВА: Вы курируете этот проект, как вы сказали?

В. САВРИН: В какой-то степени координирую.

М. КОРОЛЕВА: С российской стороны. Как это выглядит? Можете в общих словах рассказать?

В. САВРИН: Большой адронный коллайдер как выглядит? Тоннель 27 км.

М. КОРОЛЕВА: Как тоннель в метро?

В. САВРИН: Типа как в метро, я хотел сказать, кольцевую линию себе представьте, она, правда, по-моему, 18 км, это 27 км. Дальше, внутри этого тоннеля расположен самоускоритель, он представляет из себя трубу, скажем, по форме, примерно метр или даже поменьше в диаметре, которая начинена всякими необходимыми для разгона пучков приборами. Очень просто устроен, есть три составные части ускорителя, если говорить простым языком. Во-первых, нужны ускоряющие станции, но это клистроны, это радиофизика, электромагнитное поле разгоняет заряженные частицы, это, по-моему, всем школьникам даже понятно, чтобы разогнать частицу, ее нужно поместить в электрическое поле, и она приобретает ускорение и затем скорость.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас Виктор Иванович на меня смотрит как на школьника, но, честно говоря…

М. КОРОЛЕВА: Чувствуешь себя на уроке физики.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: …я этот урок прогулял.

М. КОРОЛЕВА: Заодно узнаем.

В. САВРИН: Вторая составная часть – это магниты дипольные, которые необходимы для того, чтобы отклонять этот пучок частиц, поскольку он должен по окружности, если его не отклонять, он полетит прямо. Эти дипольные магниты отклоняют, в результате, пучок протона движется по окружности. Третья часть – это фокусирующие магниты, которые необходимы, чтобы пучок был нужных параметров, очень маленький, очень тонкий, потому что протоны, опять же, обращаясь к школьной программе, это положительно заряженные частицы, а, как известно, одноименные заряды, вы это помните, отталкиваются.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я киваю головой.

В. САВРИН: И если этот пучок все время не контролировать и не пытаться сфокусировать, то они просто разлетятся в разные стороны и сядут на стенки тех вакуумных камер, где эти протоны летят.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Кто и когда решил построить Большой адронный коллайдер, было ли какое-то решение правительства Швейцарии, может быть, это Объединенные нации так решили?

В. САВРИН: ЦЕРН…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Частная инициатива?

В. САВРИН: Нет, ЦЕРН, европейская организация ядерных исследований, это международная организация. Там не надо решения какого-то одного правительства. Основным руководящим органом ЦЕРНа является совет ЦЕРНа, где собраны представители всех стран-членов ЦЕРНа, это 20 стран сейчас. Они-то и решили построить этот ускоритель для проведения экспериментов будущего, так скажем. Но тут не надо это дело слишком буквально понимать. На самом деле, коллайдер менее мощный, не настолько уж, в семь раз всего, был еще раньше построен в США, до сих пор работает в Ферми, лаборатории близ Чикаго. Там энергия каждого пучка 1 тэв, а здесь 7 тэв, так что это не такая уж новость в смысле коллайдерной физики, но новость в смысле энергии, мы поднимаемся на какой-то более высокий уровень.

М. КОРОЛЕВА: Интересно, что о первом коллайдере, в общем, никто из нас особенно не слышал, вопросами, связанными с черными дырами, не задавался.

В. САВРИН: Это и удивительно, а он работает уже 15 или 20 лет, фактически там могли эти дыры тоже родиться.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: После сегодняшнего эксперимента наш вице-премьер, большой знаток науки Сергей Иванов сказал…

М. КОРОЛЕВА: И любитель науки.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Любитель, да, что Россия наряду с другими странами, участвовавшими в строительстве адронного коллайдера, будет пользоваться всеми результатами его работы. Вообще Сергей Борисович очень любит конкретные результаты научной деятельности. О чем может идти речь здесь?

В. САВРИН: Безусловно, когда начнутся эксперименты и столкновения в детекторах, это, мы надеемся, к концу года уже начнется, пойдут данные о тех процессах, которые происходят при столкновении протонов. Эти данные будут накапливаться и обрабатываться физиками, это несколько тысяч физиков, порядка 50 стран, для того, чтобы получить нужные, интересные для нас результаты, вообще для познания природы из этих данных. Данных будет очень много, но все коллаборации, во-первых, там есть четыре коллаборации, четыре разных эксперимента, в каждой коллаборации все участники будут иметь доступ к тем данным, которые будут получены на каждом детекторе. Но при этом, конечно, каждые группы, в том числе, и российские группы, будут заниматься задачами вполне определенными и конкретными, потому что задач очень много. Будут изучать именно те процессы, которые они способны сделать, некое распределение, разделение труда между физиками.

М. КОРОЛЕВА: Сергей Иванов упомянул, что там работает около 800 российских ученых, это, действительно, цифра, близкая к истине?

В. САВРИН: Да, это примерно так, мы это анализировали, трудно назвать точную цифру, но российских физиков, которые непосредственно и постоянно связаны с этим проектом, это порядка 700-800, цифра, близкая к этому. Хотя есть еще другой контингент, который также как-то участвует в этом, но в меньшей степени.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А эти ученые, они там в личном качестве, они делегированы нашими научными институтами?

М. КОРОЛЕВА: Это командировка, да?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Что это?

В. САВРИН: Тут надо сказать, что, в принципе, есть соглашение межправительственное, т.е. между нашим правительством, оно еще было и в Советском Союзе, и потом было заново заключено, когда Россия стала самостоятельной. В рамках этого соглашения работают наши институты, следовательно, физики, которые являются сотрудниками этих институтов. Более того, если говорить о Большом адронном коллайдере, то в 96 г. был подписан, опять же, на правительственном уровне протокол об участии российских физиков в этом проекте, Большой адронный коллайдер. Поэтому все физики, которые участвуют, они делегированы от лица институтов в рамках этих соглашений.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А кто им платит, нашим ученым, работающим там под Женевой?

В. САВРИН: Нашим ученым, которые там работают, причем надо сказать, что это 700 человек, не то, что они там все время постоянно находятся, пожалуй, в каждый данный момент находится порядка 200 человек. Они меняются, потому что люди приезжают на сроки от одной недели, до нескольких месяце, в зависимости от задач, которые перед ними ставят. Платит им российское правительство, специальное постановление было, как говорится, выплатить содержание во время пребывания там. Идет это все через федеральное агентство по науке и инновациям, которое при министерстве образования и науки.

М. КОРОЛЕВА: Виктор Иванович, а не было ли таких разговоров о том, что Россия, которая сейчас поднимается у нас с колен, много разговоров о том, что науке должно уделяться больше внимания, что Россия могла бы у себя на своей территории, на своей большой территории, не такой, как Швейцария, построить свой Большой адронный коллайдер.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Не 27 км, а 270, кстати, тут Андрей как раз из Москвы спрашивает, а что у нас было вырыто в советские времена под Протвино?

М. КОРОЛЕВА: Протвино, да.

В. САВРИН: Я об этом вам расскажу, я хотел, на самом деле, рассказать, потому что это очень интересно. На самом деле, еще в советские времена, в конце 70-х гг., в России был создан проект коллайдера, протон-антипротонного, это не имеет значения, на энергию 3 тэва для каждого пучка. Этот коллайдер, он назывался ускорительно-накопительным комплексом, действительно, должен был быть построен в Протвино, где работает ускоритель на 70 гэв до сих пор, который был крупнейшим в мире в 67 г., когда его запустили, в течение нескольких лет ни в Америке, ни в Европе не было такого ускорителя. Так вот, тот коллайдер, ускорительно-накопительный комплекс, проект его был создан, его завершение, его начали строить, прорыли тоннель, 21 км, почти такой же, как в ЦЕРНе, но потом экономическая ситуация изменилась. Средств на то, чтобы достроить его, не осталось. Что здесь интересно отметить, что если бы наш проект был осуществлен, то никакой необходимости в сооружении Большого адронного коллайдера не было бы, потому что…

М. КОРОЛЕВА: Так что же, просто закопали, что ли?

В. САВРИН: Да, стоит тоннель. Закопать его нельзя, потому что это экологически опасно, примерно 80-90 миллионов руб. ежегодно государством выделяется на поддержание его, откачка воды, охрана, я не знаю, стенки укреплять надо, до сих пор это так без использования на сегодняшний день стоит.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Все, у нас осталась одна минута, в завершение две смс-ки от наших слушателей. Первая от Виктора из Вологды, наверное, не требует каких-то комментариев. А, может быть, пишет он, все уже скукожилось, мы уже в черной дыре, кто там был, кто расскажет, как там на самом деле? Мы не в черной дыре, нет?

В. САВРИН: Нет, не в черной. Более того, я имею постоянную связь, сегодня, в том числе…

М. КОРОЛЕВА: Т.е. люди есть.

В. САВРИН: …с моими коллегами из ЦЕРН, которые находятся…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вдруг в черной дыре тоже жизнь возможна. И последнее, Алексей пишет – уверен, что по получении новых данных и открытий неизвестного станет только больше, каков же смысл? Я думаю, Алексей, что над вашим вопросом задумывались и Улугбек, и Галилей, и Ньютон, и ответ продолжают искать нынешние ученые.

В. САВРИН: Совершенно верно.

М. КОРОЛЕВА: Виктор Иванович Саврин, замдиректора НИИ ядерной физики МГУ, был у нас в прямом эфире. Спасибо.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо огромное, это было очень интересно.

В. САВРИН: Спасибо вам.

Видео ролик – Как устроен коллайдер от простого к сложному

Перед запуском Большого адронного коллайдера многие опасались, что при его работе образуется антиматерия, которая уничтожит материю обычную. Вскоре после старта коллайдер сломался, и пока он на ремонте, Земля в безопасности. Но некоторые ученые не оставляют попытки получить антиматерию у себя в лаборатории и даже добиваются некоторых успехов. Например, в ноябре 2008 года физики из Ливерморской национальной лаборатории Лоуренса заявили о том, что им удалось разработать технологию получения большого количества антивещества.

Вместо того чтобы испугаться, остальные физики, скорее всего, обрадуются новому способу получения смертоносной субстанции. Так стоит ли бояться антипода материи, и зачем физики так упорно стремятся получить его?

Почти так же, но наоборот

Все началось в 1928 году, когда британский физик Поль Дирак в результате теоретических рассуждений пришел к выводу, что у электрона – элементарной частицы с отрицательным электростатическим зарядом – должен быть положительно заряженный брат-близнец. В 1932 году существование положительно заряженного электрона было подтверждено экспериментально. Первая открытая частица антивещества получила название позитрон (реже употребляют термин антиэлектрон).

В 1955 году был открыт антипод протона – антипротон, и в конце концов физикам стало ясно, что каждой частице “обычного” вещества соответствует частица антивещества. Элементарные составляющие материи и антиматерии имеют практически одинаковые характеристики за исключением заряда. Нейтральные частицы и античастицы (например, нейтрон и антинейтрон), очевидно, нельзя отличить друг от друга по знаку заряда, однако они все же являются разными частицами. Нейтральные частицы состоят из кварков, а нейтральные античастицы – из антикварков.

Многие опасаются, что создание антивещества может угрожать безопасности планеты. Чтобы понять, обоснованы ли эти страхи, можно подсчитать, сколько антиматерии необходимо для создания бомбы, аналогичной той, которая разрушила Хиросиму. Ее мощность составляла 20 килотонн в тротиловом эквиваленте. При взрыве бомбы выделилось 20х4,2х1012 килоджоулей энергии. При взаимодействии одного грамма вещества с одним граммом антивещества выделяется 1,8х1014 Джоулей. В тротиловом эквиваленте это составляет 42,8 килотонн. То есть, для создания бомбы, разрушившей Хиросиму, необходимо всего полграмма антиматерии. С той скоростью, с которой ученые сейчас получают антивещество, для синтеза этого количества необходимо около двух миллиардов лет.

Еще один способ понять, имеем ли мы дело с частицами вещества или антивещества – это привести их в соприкосновение. Если они принадлежат к одному типу материи, то ничего особенного не произойдет. А вот если некоторые из частиц являются частицами, а другие – античастицами, то при контакте все они исчезнут с выделением большого количества энергии. Точнее, не большого, а ровно такого, какое предсказывает уравнение Эйнштейна E=mc2.

Эта особенность антивещества сильно затрудняет его получение и хранение. Тем не менее, в 1995 году специалистам из Европейского центра ядерных исследований (CERN) удалось создать антиводород. Атомы “обычного” водорода состоят из одного протона и одного электрона. Это самые простые из существующих атомов. Атом антиводорода состоит из отрицательно заряженного антипротона, вокруг которого вращается положительно заряженный позитрон. Сталкивая антипротоны с атомами ксенона в течение трех недель, физикам удалось получить девять атомов антиводорода, каждый из которых просуществовал около сорока миллиардных долей секунды, после чего аннигилировал (разрушился), столкнувшись с “обычными” атомами.

В 2002 году две группы ученых получили тысячи атомов антиводорода, “стравливая” позитроны и антипротоны, удерживаемые магнитными ловушками. Еще позже физики научились производить миллионы антиатомов. Каким бы огромным ни было число миллион, миллион атомов антиводорода – это очень-очень мало. Скажем, чтобы надуть обычный воздушный шарик антиводородом, необходимо десять миллионов триллионов таких антиатомов (один с 19 нулями).

Физики из Ливерморской национальной лаборатории под руководством Хуэй Чен (Hui Chen) разработали технологию получения сотен миллиардов античастиц. Правда, они создавали позитроны, а не целые атомы, но все равно увеличение числа получаемых античастиц на несколько порядков (а именно это утверждают авторы исследования) – это пусть маленький, но все же шаг вперед. Источником позитронов служили золотые пластины, на которые воздействовали лазерным лучом.

Коротокоимпульсный лазер высокой интенсивности испарял атомы золота и ионизировал их. В образовавшемся облаке плазмы ускоренные электроны сталкивались с ядрами золота. При этом образовывалось множество частиц, в том числе, позитроны.

Методы выбивания античастиц из металлических мишеней существуют давно. Новизна данной технологии заключается в использовании золотых пластин толщиной около миллиметра и применении короткоимпульсного лазера. Обычно ученые используют металлические мишени толщиной с лист бумаги, однако более толстые пластины, по словам исследователей, которые сначала смоделировали будущий эксперимент на компьютере, “дают” больше позитронов. Короткоимпульсный мощный лазер позволяет сконцентрировать энергию не только в пространстве, но и во времени.

Чен и коллеги фиксировали образование позитронов с помощью обычного детектора электронов, настроенного на регистрацию частиц с другим знаком заряда. Согласно оценкам ученых, всего во время их эксперимента “родилось” более ста миллиардов позитронов. Если результаты физиков подтвердятся, то новая технология действительно позволяет получать намного больше античастиц, чем предыдущие аналоги.

Все пропало

Зачем физики тратят столько усилий для получения этой непонятной антиматерии? Как это ни странно, но одной из причин является ее отсутствие в окружающем нас мире. Антивещества почти нет не только на Земле или в Солнечной системе, но также и на далеких звездах. Этот факт не дает покоя физикам, так как согласно существующим теориям, во время Большого Взрыва должно было образоваться примерно поровну частиц материи и антиматерии.

Однако это означает, что читатель сейчас не может смотреть в монитор, так как ни читателя, ни монитора не должно существовать. Все антивещество должно было бы прореагировать со всем веществом, при этом выделилось бы огромное количество энергии, но число образовавшихся частиц было бы недостаточным для создания галактик, звезд, планет и людей.

Означает ли присутствие читателя перед монитором, что во время Большого Взрыва образовывалось преимущественно вещество, а не антивещество? Вероятно, нет. В настоящее время ученые придерживаются мнения, что в окружающей нас Вселенной материи значительно больше, чем антиматерии по причине того, что законы физики для них не совсем одинаковы. При высоких энергиях частицы как вещества, так и антивещества “любят” превращаться друг в друга. Кварки могут превращаться в позитроны, а антикварки в электроны и наоборот (на самом деле, все несколько сложнее, и, например, электроны или позитроны не прямо образуются из кварков, а испускаются при взаимодействии кварков или антикварков). Неравноценность физических законов для материи и антиматерии проявляется в том, что в молодой Вселенной преимущественно происходили процессы превращения позитронов в кварки, а не электронов в антикварки. Однако для окончательного принятия этой теории не хватает экспериментальных доказательств, и именно поэтому физики стремятся получить антиматерию в своих лабораториях.

Помимо желания узнать, как развивались события вскоре после Большого Взрыва и куда подевалась вся антиматерия, исследователям просто интересно сталкивать между собой частицы и античастицы. Дело в том, что при их аннигиляции не только выделяется энергия, но также происходит образование некоторых новых частиц (так как масса и энергия неразрывно связаны между собой через уже упоминавшееся уравнение Эйнштейна). Физики очень любят изучать новые частицы, и их любопытству мы обязаны строительством ускорителей, в которых частицы сталкиваются друг с другом на огромной скорости. Будем надеяться, что кризис не помешает ремонту самого большого из них, и у физиков вновь появится их любимая игрушка.

lenta.ru

Рис. 1. Схематичное изображение различных вариантов рождения мюонов (вид вдоль оси пучка). Серый круг — вакуумная труба, синие окружности — первые несколько слоев вершинного детектора, регистрирующего место прохождения частиц (показаны красными точками). Красный кружок в центре — место столкновение протонов, зеленые дуги — родившиеся мюоны, серые линии — остальные частицы.

a) типичная картина рождения мюонов при распаде короткоживущих частиц, например, Z-бозона.

b) рождение мюонов в распадах B-мезонов, которые успевают отлететь от оси на несколько миллиметров.

c) типичный вид аномальных событий, зарегистрированных детектором CDF. Некоторые из мюонов рождаются снаружи вакуумной трубы, поэтому их не регистрируют самые внутренние слои детектора. Часто мюоны рождаются сразу по несколько штук с каждой стороны.

Прежде чем приступать к подробному рассказу, стоит во избежание недоразумения подчеркнуть, что описываемое открытие сделано не на Большом адронном коллайдере в ЦЕРНе, а на американском протон-антипротонном коллайдере Тэватрон. Именно он остается пока самым мощным протонным коллайдером. Большой адронный коллайдер сейчас ожидает починки и приступит к работе не ранее весны 2009 года.

Вкратце: что же было обнаружено

31 октября в архиве электронных препринтов появилась статья коллаборации CDF, работающей на протон-антипротонном ускорителе Тэватрон, с заголовком «Изучение многомюонных событий в протон-антипротонных столкновениях с энергией 1,96 ТэВ». В этой статье говорится, что в ходе работы коллайдера было зарегистрировано много событий, обладающих очень необычными свойствами.

Главным «действующим лицом» в этих событиях были мюоны — элементарные частицы из класса лептонов, к которому относится также и электрон. Лептоны отличаются тем, что они не чувствуют сильное ядерное взаимодействие, а взаимодействуют лишь через слабое или электромагнитное. Отсюда возникает характерная особенность мюонов — они довольно «неохотно» взаимодействуют с другими частицами. (К тому же мюоны в 200 раз тяжелее электронов, поэтому они плохо «сдвигаются» с места под действием электромагнитных сил, и из-за этого они очень мало ионизуют вещество, когда летят сквозь него; электроны же очень легкие, они электромагнитно взаимодействуют намного охотнее и быстро теряют энергию при движении сквозь среду, хотя заряд у мюона и электрона одинаков.) Поэтому мюоны способны пролететь сквозь многие метры вещества, тогда как электроны, протоны и другие частицы уже полностью поглощаются. И поэтому процессы, в результате которых рождается много мюонов, выглядят чрезвычайно странно. Ведь мюоны не могут просто так расплодиться, как например пи-мезоны в протонных столкновениях. Можно сказать, что у каждого мюона должна быть своя «причина» для рождения.

В обнаруженных коллаборацией CDF аномальных событиях как раз рождалось несколько мюонов. И странностей там было несколько. Прежде всего, один из зарегистрированных мюонов рождался не вблизи оси столкновения протонов, как это происходит обычно, а далеко от нее, иногда даже снаружи вакуумной трубы, по которой летают протонные сгустки. Такое могло бы произойти, если бы в протонных столкновениях рождалась нестабильная частица, которая пролетала несколько сантиметров и распадалась, породив мюон. Проблема только в том, что подходящая частица физикам неизвестна. Кроме того, часто такие «далекие» мюоны рождались не одиночными, а сразу по несколько штук. Получалось нечто типа «мюонной струи» — явление, совершенно невероятное с точки зрения Стандартной модели.

После тщательной проверки всех известных источников рождения мюонов и учета всех погрешностей экспериментаторы заявили, что обнаруженные события не могут быть объяснены известными им процессами. Конечно, скептик на это может возразить, что, скорее всего, тут проявился какой-то неучтенный артефакт сложнейшей аппаратуры или обработки данных. Но если причиной аномальных событий действительно являются какие-то новые частицы, то они будут гарантированно обладать совершенно нестандартными свойствами. Их обнаружение ознаменует собой открытие новой грани устройства нашего мира.

Как физики пришли к этому исследованию

Разворачивающийся на наших глазах настоящий «научный детектив» начался довольно давно, хотя тогда физики, конечно, не подозревали, к чему это их в конце концов приведет.

Среди всевозможных сильновзаимодействующих частиц (адронов), которые рождаются в столкновении протонов на адронных коллайдерах, физиков особенно интересуют B-мезоны. Одна из причин, почему они интересны, заключается в том, что их рождение и распад можно вычислить теоретически с хорошей точностью, поскольку эффекты адронизации не так сильно портят картину, как в случае легких мезонов.

Теоретики уже давно сосчитали сечение рождения этих мезонов. Однако когда экспериментаторы его измерили на разных коллайдерах, у них получилось значение в несколько раз больше теоретически предсказанного. Пример того, как обстояли дела по состоянию на 2003 год, см. на страничке Текущие открытия в ФЭЧ: b-проблема и в новости Тайна B-мезонов (там, правда, описываются результаты, полученные не на Тэватроне, а на электрон-протонном коллайдере HERA).

С тех пор прошло несколько лет. С одной стороны, теоретики уточнили свои расчеты. С другой стороны, экспериментаторы научились измерять это сечение двумя способами, которые различаются методом регистрации B-мезонов. Будучи короткоживущими частицами, эти мезоны пролетают от точки рождения не более нескольких миллиметров и распадаются, не достигнув детектора (см. рис. 1b). Распасться они могут как на несколько легких адронов, так и на адрон и мюон (плюс нейтрино, которое улетает, не оставляя следа в детекторе). Поскольку вероятности того или иного варианта («канала», как говорят физики) распада B-мезонов хорошо известны из других экспериментов, то, регистрируя на Тэватроне B-мезоны как через один, так и через другой канал распада, можно потом восстановить одну и ту же исходную величину — сечение рождения B-мезонов. Но тут-то две методики измерения сечения и не сходились. Если новые измерения, основанные на адронных распадах B-мезонов, уже согласовывались с теоретическими расчетами, то измерения через регистрацию мюонов по-прежнему сильно отличались от них. Таким образом, вместо несогласия теории с экспериментом проблема превратилась в несостыковку двух разных методик измерения сечения рождения B-мезонов.

В прошлом году коллаборация CDF повторила анализ процесса рождения B-мезонов через детектирование мюонов, использовав более совершенные методы обработки данных. На этот раз результат прекрасно сошелся как с теоретическими расчетами, так и с измерениями через адронные распады B-мезонов. Итак, загадка решена! Для полного счастья оставалось только понять, почему предыдущие измерения давали завышенные результаты.

Именно с этой целью и было предпринято новое исследование, результаты которого оказались неожиданными даже для самих экспериментаторов.

Методика и результаты исследования

Анализ 2007 года отличался от более раннего тем, что в нём учитывалось, откуда именно вылетают мюоны. Критерий отбора был простой: мюоны должны были обязательно пройти через два самых внутренних слоя детектора, то есть должны были вылетать из вакуумной трубы (см. рис. 1). Поскольку B-мезоны (а также другие короткоживущие частицы) до распада проходят от силы несколько миллиметров, а радиус трубы составлял целых 1,5 см, этот выбор был совершенно естественным. И вот теперь выяснилось, что этот критерий полностью отсекает события, в которых хотя бы один мюон рождается снаружи вакуумной трубы (см. рис. 1c). И таких событий набралось немало — свыше 150 тысяч при всей статистике в 740 тысяч событий.

Это само по себе поразительная вещь. Дело в том, что если след какой-то частицы не пересекает ось протонных столкновений (то есть частица рождается в стороне от «главных событий»), то это значит, что сначала родилась какая-то другая метастабильная частица, которая успела отлететь от места рождения и уже там распалась. Именно так, например, физики выискивают B-мезоны (см. опять же рис. 1b). Однако частиц, способных пролететь заметную дистанцию до распада (хотя бы миллиметр), очень немного. Проверив их все, физики выяснили, что мюоны ну никак не могли рождаться дальше нескольких миллиметров от оси пучка! Однако экспериментальные данные неумолимо говорят об обратном — иногда мюоны рождались в нескольких сантиметрах от оси.

Рис. 2. Распределение по прицельному параметру мюонов. Черными точками показаны аномальные события, красной гистограммой — обычные события, вызванные рождением и распадом известных частиц. Изображение из обсуждаемой статьи

Например, на рис. 2 показано распределение мюонов по прицельному параметру. Прицельный параметр — это кратчайшее расстояние от траектории частицы до оси пучка. Определить его несложно — когда заряженная частица пролетает концентрические слои детектора, она оставляет в каждом из них ионизационный след (см. рис. 1). По этим точкам можно восстановить траекторию частицы, продолжить ее назад и вычислить минимальное расстояние до оси.

Тут можно подвести промежуточный итог. В старых данных рождения B-мезонов через мюонный канал распада присутствовало большое число «неправильных» событий. Они гарантированно не являются результатом рождения и распада B-мезонов, но долгое время физики этого не понимали. А в анализе 2007 года от этих аномальных событий избавились, и тогда всё стало на свои места.

А вот теперь начинается самое интересное. Как только физики осознали, что эти аномальные события не могут быть результатом рождения и распада никаких из известных частиц, они принялись за тщательное их изучение.

Прежде всего, они подметили еще одну их странность, взглянув на заряд мюонов, вылетающих в противоположные стороны (на сленге физиков-экспериментаторов антимюоны часто тоже называются мюонами, но только с положительным зарядом). Для «нормальных» процессов мюоны, вылетающие в противоположных направлениях, обычно имеют противоположные знаки (то есть пары μ⁺μ^– рождаются чаще, чем μ⁺μ⁺ или μ^–μ^–). А для аномальных событий никакого предпочтения не обнаружилось.

Дальше — больше. Изучая, какие еще частицы меньшей энергии сопровождали эти далекие мюонные пары, экспериментаторы выяснили совершенно неожиданную вещь — часто мюоны (на каждой стороне) рождались не поодиночке, а сразу по несколько штук, вплоть до восьми (см. рис. 1c)! Причем положительные и отрицательные мюоны появлялись в самых разнообразных комбинациях, без какого-то четкого предпочтения. И последний штрих — эти мюоны вылетали не в произвольном направлении, а примерно вдоль направления исходного мюона. Иными словами, они образовывали настоящую мюонную струю — явление, совершенно неслыханное для Стандартной модели!

Возможные причины

Артефакт экспериментальной установки?

Сам собой напрашивается вывод, что в этом эксперименте открыта какая-то новая частица. Однако стоит напомнить, что когда экспериментатор видит в своей установке какое-то странное явление, он первым делом проверяет, не дала ли сбой его установка, не является ли причиной явления какой-то неизвестный ранее артефакт, неучтенная систематическая погрешность. И только после того, как будет проверено всё, что можно, и не будет найдена причина, экспериментатор осторожно говорит, что его установка действительно обнаружила новое явление.

Так и поступили члены коллаборации CDF. Прежде чем опубликовать результат, они провели большое число разнообразных проверок и моделирований, в которых пытались описать аномальные события уже известными явлениями. Они учли все, какие только возможно, процессы, приводящие к рождению мюонов с наблюдаемыми параметрами, а также перебрали все известные им источники погрешностей или ошибок самого детектора (то есть проверялась возможность, что это были обычные события, которые детектор в силу инструментальных ошибок «увидел» как мюонные и приписал им необычные свойства). Этот анализ включал, например, такие возможности:

Мюоны могли родиться в распаде относительно долгоживущих частиц, например K- или π-мезонов.

Это могли быть заряженные π-мезоны, которые детектор «перепутал» с мюонами.

Мюон из космических лучей, случайно пролетевший сквозь детектор как раз в момент столкновения двух сгустков, мог быть ошибочно интерпретирован детектором как два мюона, родившиеся в столкновении и вылетевшие в противоположных направлениях.

Незаметная долгоживущая частица могла при пролете сквозь детектор столкнуться с ядром какого-нибудь атома вещества детектора и породить мюон.

Анализ показал, что да, за счет таких «ложных срабатываний» детектор мог сгенерировать довольно много аномальных событий, но все их отнести на этот счет никак не получалось. Кроме того, распределение по прицельным параметрам было бы совсем иное. И наконец, в этих событиях никак не могли рождаться мюонные струи. Именно на основании этого анализа авторы заявили: при текущем уровне знаний как об элементарных частицах, так и о самом детекторе они не могут объяснить происхождение этих событий.

Новая частица?

Если же предположить, что мы здесь видим рождение и распад каких-то новых частиц, то эти частицы должны обладать удивительными свойствами.

Во-первых, они не могут быть слишком тяжелыми. Точного ограничения на их массу экспериментаторы пока не дали (возможно, оно появится в последующих публикациях), но судя по представленным данным, масса должна быть в районе от нескольких до нескольких десятков ГэВ.

Во-вторых, это сразу же наводит на мысль, что новая частица не может быть чем-то стандартным (скажем, еще одним кварком), потому что в этом случае новая частица давно проявилась бы в предыдущих экспериментах.

В-третьих, эта частица должна распадаться за счет либо слабого, либо какого-то совсем нового типа взаимодействий. На это указывает большая дистанция, которую частица пролетает до распада, а значит, довольно большое среднее время жизни.

В-четвертых, скорее всего тут должна проявляться не одна, а сразу несколько новых частиц. Действительно, трудно представить, чтобы многомюонный распад произошел за один прием. Более вероятно, что здесь наблюдается «каскадный» распад — когда одна новая частица распадается на другую полегче и испускает мюон, та в свою очередь распадается дальше, тоже с испусканием мюона, и так далее. Такие цепочки распадов возможны в ряде теорий, например в суперсимметричных теориях (см. рис. 3).

Рис. 3. Типичный каскадный распад новых частиц в суперсимметричных теориях. Заметьте, что в ходе распада испускается положительный и отрицательный лептон l⁺ и l^–. Более длинные цепочки могли бы в принципе породить многомюонные события. Изображение с сайта physics.gla.ac.uk

Тут самое время упомянуть теоретическую статью LHC Signals for a SuperUnified Theory of Dark Matter, появившуюся в архиве электронных препринтов всего три недели назад. В ней предлагается новая модель темной материи, основанная на специально построенной разновидности суперсимметричных теорий. Вообще-то, авторы той работы старались описать новые астрофизические данные, например нашумевшие результаты спутника PAMELA. Однако попутно они выяснили, что в их теории новые частицы могут распадаться и с образованием большого числа электронов и мюонов — фактически, они предсказали лептонные струи.

Является ли это совпадением или же тут имела место утечка информации — сказать трудно. Питер Войт, известный своим блогом Not Even Wrong, утверждает, что из-за плохо сконфигурированного сервера коллаборации CDF поисковик Google проиндексировал предварительные тексты статей по поводу этого открытия, датированные еще июлем этого года. Поэтому в течение некоторого времени все данные находились в свободном доступе. Однако один из авторов теоретической статьи клянется, что конструируя свою модель, он не имел ни малейшего представления о данных CDF. Второй автор спустя некоторое время тоже выступил с подробным описанием того, как они пришли к своей модели, и с негодованием отмел предположения, что он тайком подглядывал в данные CDF до их публикации.

Так или иначе, можно быть уверенным, что в ближайшие месяцы (начиная буквально со следующей недели) пойдет поток теоретических статей, в которых будет предлагаться то или иное объяснение обнаруженной аномалии. Однако намного более важными в этой ситуации будут дальнейшие экспериментальные данные. Прежде всего, сейчас абсолютно необходимы данные второго крупного эксперимента, работающего на Тэватроне, — DZero. Если в нём тоже видна такая же аномалия, значит она не является артефактом CDF, а представляет собой нечто реальное. Затем, полезно выяснить, не наблюдается ли подобный эффект в рождении электронов. Ну и, конечно, надо будет дождаться более подробного анализа CDF, ведь сейчас они представили лишь промежуточные результаты.

Игорь Иванов. Элементы

На Большом адронном коллайдере планируется изучать столкновения не только протонов, но и ядер свинца. В таких столкновениях будет изучаться ядерное вещество при высоких плотностях и температурах, однако надо помнить, что это задача далеко не самой первостепенной важности. Поскольку из-за сентябрьской аварии на LHC расписание работы коллайдера на 2009 год изменится по сравнению с изначальным, необходимо также пересмотреть планы, касающиеся ядерных столкновений.

Вообще, протоны и ядра свинца производятся и накапливаются в разных предварительных ускорителях. Однако затем они должны пройти одну и ту же через цепочку синхротронов, прежде чем попасть в ускорительное кольцо LHC. Поэтому протонные и ионные пучки не могут работать вместе. Переключение всей цепочки ускорителей из протонного режима в ионный займет не так много времени, 1-2 недели, однако затем, перед началом экспериментов с ионными пучками, сам Большой адронный коллайдер потребуется перенастраивать на ионы. В результате переход и запуск полноценного режима ионных столкновений может занять слишком много времени.

22 октября состоялось седьмое заседание Комиссии по работе LHC (LHC Performance Committee), главной темой которого как раз было обсуждение планов по работе с ионами (подробности см. в стенограмме заседания, PDF, 161 Кб). После докладов и дискуссий было решено отменить полноценный сеанс работы с ионами в 2009 году. Однако не исключено, что если ускоритель запустят вовремя и всё будет в порядке, то ближе к осени состоится короткий сеанс с ядерными столкновениями на низкой энергии (то есть без отладки системы ускорения ионов). Возможен также вариант, при котором LHC будет запущен в 2009 году с задержкой (например, осенью), но все системы для ионных пучков будут к этому моменту уже отлажены, так что на короткое время можно будет запустить в LHC и ионные пучки. Более конкретные планы будут обсуждаться на последующих заседаниях комиссии.

Элементы

Недавно в Тэватроне столкнули протоны и антипротоны. И, пардон за каламбур, столкнулись с чем-то необъяснимым. В неофициальных источниках даже намекают, что событие грозит переворотом в физике.

Пучки частиц с энергией почти в 2 триллиона электрон-вольт (в БАКе ожидается около 14) породили другие частицы – мюоны. По теории они должны были образоваться примерно в миллиметре от места столкновения. Но мюоны образовывались гораздо дальше. И пролетали на порядок больше, чем положено. Некоторые даже выскакивали за пределы коллайдера. Кроме того мюонов оказалось очень много – они извергались струями. Что невозможно по существующей теории.

— Нам еще предстоит это и понять, и объяснить, — недоумевает представитель CDF Джакобо Конингсберг.

Не исключено,  что столь необычным образом проявила себя некая долгоживущая частица, которую явили столкновения протонов и антипротонов. А это – сенсация. Ведь, хотя считается, что все элементарные частицы уже открыты. И новых ждать уж неоткуда. За исключением разве что  так называемой частицы Хиггса, которая вроде бы должна наделять всю материю массой. И ради которой был построен БАК. Только отнюдь не она внесла сумятицу.

Некоторые физики полагают, что аномальные мюоны возникли от распада неизвестной пока частицы, представляющей собой “темную материю” – таинственную и невидимую субстанцию, наполняющую Вселенную. А эксперименты на Тэватроне позволили обнаружить ее следы. Что пока никому еще не удавалось. Ученые, кстати, намерены посмотреть, что получится, если повторить эксперименты на БАКе.

Нынешнее аномальное явления уже возродило страхи  по поводу грядущих запусков БАКа – более мощной установки. Снова возникли вопросы: чего ждать от нее? И можно ли все-таки доверять физикам, которые божатся, что эксперименты не породят ничего сверхъестественного и опасного для Земли? Уже породили…

KP.RU

В числе российских участников церемонии находится министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко.

Программа мероприятия помимо речей участников проекта БАК включает в себя различные выставки, аудиовизуальный концерт и дегустацию блюда молекулярной кухни, сообщается на сайте CERN.

Церемония открытия проходит, несмотря на поломку самого коллайдера. Работа БАК была остановлена 19 сентября 2008 года. Около 100 из 9300 магнитов перегрелись и вышли из сверхпроводящего состояния. В результате аварии в туннель ускорителя вылилось около шести тонн гелия.

Предварительные результаты расследования произошедшего показали, что причиной поломки стал сбой в электрической цепи, возникший при повышении силы тока на дипольном магните. Соответствующий пресс-релиз опубликован на сайте CERN. Ремонт коллайдера займет несколько месяцев. Протоны вновь начнут циркулировать по кольцу БАК не раньше весны 2009 года.

Lenta.ru